Имя Стива Облонского — одно из самых узнаваемых в русской литературе. Именно с неприятностей в его доме начинается великий роман Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина». Однако многие читатели задаются вопросом: а кем же был Облонский по службе, какой чин он носил? Не был ли он «подполковником Облонским»? В этой статье мы разберёмся в служебном положении героев Толстого и в том, как писатель обращался с военными и гражданскими чинами в своих произведениях.

Кто такой Стива Облонский

Степан Аркадьевич Облонский — брат Анны Карениной, муж Дарьи Александровны (Долли). Важно сразу уточнить: Облонский не был военным и, соответственно, не мог носить звание подполковника. Он служил по гражданской части и занимал должность председателя одного из присутственных мест в Москве с жалованьем в десять тысяч рублей в год. Эту должность он получил благодаря родственным связям, через мужа своей сестры Анны, Алексея Александровича Каренина.

Толстой подчёркивает, что Стива был человеком добрым, обаятельным, но легкомысленным: «он не мог раскаяться в том, что он, тридцатичетырехлетний, красивый, влюбчивый человек, не был влюблен в жену». Его служебная карьера держалась не на талантах, а на связях и личном обаянии.

Военные чины в «Анне Карениной»: случай Вронского

А вот с военными чинами в романе связана любопытная загадка, которую обсуждают исследователи и любители истории русской армии. Речь идёт об Алексее Кирилловиче Вронском.

В части третьей романа (глава XX) Вронский назван ротмистром — кавалерийским чином. Его однокашник Серпуховской к этому времени уже стал генералом, а Вронский «был только ротмистром». Однако уже в части четвёртой (глава II) читаем: «Вронский был в эту зиму произведён в полковники, вышел из полка и жил один».

Возникает вопрос: как ротмистр мог сразу стать полковником, минуя промежуточный чин подполковника? В табеле о рангах Российской империи последовательность в кавалерии выглядела так:

• корнет;
• поручик;
• штабс-ротмистр;
• ротмистр;
• подполковник;
• полковник.

Таким образом, между ротмистром и полковником действительно находился чин подполковника. Либо Толстой допустил неточность, либо подразумевалось, что Вронский получил подполковника «между строк» романа. Исследователи отмечают, что Лев Николаевич вообще довольно свободно обращался с исторической и служебной точностью, подчиняя детали художественной задаче.

Князь Андрей Болконский: ещё одна загадка чинов

Похожая ситуация наблюдается и в «Войне и мире». Исследователи до сих пор спорят, где именно служил князь Андрей Болконский:

• в 1805 году он назван лейб-гвардии капитаном, хотя в кавалерии капитанов не существовало, там были ротмистры;
• к 1810 году он уже гвардейский полковник;
• в 1812 году — снова полковник, но уже армейский и пехотный.

Толстой тщательно оберегал «тайну» служебного пути князя Андрея, давая лишь намёки. Это подтверждает: для писателя чин героя был не документальной деталью, а средством характеристики.

Реальный исторический контекст

Для сравнения интересно посмотреть на реальную карьеру командира Кавалергардского полка — того самого полка, в котором служил Вронский. В 1874 году полком командовал граф Алексей Павлович Игнатьев, флигель-адъютант, полковник (с 1875 года — генерал-майор Свиты). Его служебная лестница выглядела образцово последовательно:

1. корнет (1859);
2. поручик (1860);
3. штабс-ротмистр (1861);
4. ротмистр (1863);
5. полковник (после производства во флигель-адъютанты).

Как видно, даже у реальных, успешных офицеров путь от ротмистра до полковника занимал годы и проходил через соответствующие ступени.

Почему Толстой «ошибался»

Говорить о грубых ошибках великого писателя было бы несправедливо. Толстой сам прошёл военную службу, участвовал в Крымской войне и прекрасно знал армейскую систему. Скорее всего, он сознательно жертвовал мелкой точностью ради:

• динамики повествования, не перегружая текст служебными подробностями;
• характеристики героев, чин показывал положение персонажа в обществе;
• художественного времени — хронология романов Толстого вообще представляет сложный «квест» для исследователей.

Итак, «подполковник Облонский», это своего рода литературный миф: Степан Аркадьевич был гражданским чиновником, председателем присутственного места. А вот вопрос о «пропавшем подполковнике» вполне уместен по отношению к Вронскому, который в романе перескочил из ротмистров сразу в полковники. Эта деталь — прекрасный повод вспомнить, что великая литература живёт по своим законам, и даже мелкие неточности Льва Толстого становяться предметом увлекательных исследований и дискуссий читателей уже почти полтора столетия.