Имена, номера частей и адреса в этом очерке частично скрыты — так просили сами герои воспоминаний. Но память о службе, о людях и о запахе керосина по утрам осталась нетронутой.
Как всё начиналось
Меня призвали осенью 19* года. После учебки распределение оказалось неожиданным: военный аэродром в/ч № , неподалёку от города Шахты Ростовской области. Для парня из шахтёрского края это было почти как домой — тот же степной ветер, тот же запах угольной пыли, доносящийся из города, только вместо забоя — взлётная полоса, а вместо вагонеток — самолёты.
Специальность мне досталась не парадная — заправщик. Сначала, признаться, расстроился: мечталось о чём-то «лётном». Но старшина сказал тогда фразу, которую я запомнил на всю жизнь:
«Самолёт без топлива — это просто дорогая мебель. Так что решай, кто тут главный».
Будни службы
Работа заправщика на военном аэродроме — это дисциплина, доведённая до автоматизма. День начинался задолго до рассвета:
- проверка топливозаправщика — насосы, шланги, фильтры, счётчики;
- отбор проб топлива — ни одна машина не выезжала на полосу без контроля качества;
- выезд к стоянкам самолётов строго по графику полётов;
- заправка — под наблюдением техника, с заземлением, с соблюдением всех норм безопасности;
- ведение журналов учёта — каждый литр на счету.
Зимой было тяжелее всего. Степной ветер под Шахтами продувал насквозь, руки примерзали к металлу, а полёты шли по расписанию — погода погодой, а служба службой. Летом — другая крайность: бетон полосы раскалялся, пары топлива стояли в воздухе плотной пеленой.
Люди
Командиром нашей службы горючего был майор К* — человек строгий, но справедливый. Он знал наизусть не только устав, но и каждого подчинённого: кто откуда, у кого семья, кто как письма получает. Начальником парка служил капитан Д, а моим непосредственным наставником стал старшина С** — именно он научил меня главному: на аэродроме нет мелочей.
До сих пор помню лица ребят из нашего расчёта. Кто-то после службы вернулся в шахты, кто-то остался в авиации, кто-то уехал на север. Связь со многими потерялась, но встречи однополчан, пусть и редкие, всегда превращаются в маленький праздник.
Аэродром и время
Тогда, в годы моей службы, аэродром жил полной жизнью: полёты днём и ночью, учения, перегоны техники. Позже, после реформ конца 2000-х, многое изменилось — из более чем двух сотен военных аэродромов страны активно действующими остались лишь десятки, многие полосы законсервированы или используются эпизодически. Судьба нашей площадки тоже сложилась непросто. Но в памяти она осталась такой, какой была: ровная лента ВПП, ангары, дежурка, и над всем этим — гул турбин.
Чему научила служба
- Ответственности. Ошибка заправщика, это не «переделать», это риск для экипажа и машины.
- Точности. Проверил, перепроверил, записал — и только потом считай работу сделанной.
- Дружбе. Армейская дружба проверяется не словами, а совместной сменой в тридцатиградусный мороз.
- Любви к небу. Да, я не летал. Но каждый взлетающий самолёт, который я заправил, — немного и мой.
Эпилог
Прошли десятилетия. Город Шахты изменился, изменилась и страна. Но иногда, услышав в небе звук реактивных двигателей, я до сих пор поднимаю голову и невольно думаю: заправлен ли борт, всё ли проверено, кто там сейчас стоит у топливозаправщика — такой же молодой парень, каким когда-то был я.
Служба заправщиком, незаметная, но необходимая работа. И я горжусь тем, что моя армейская биография связана с военным аэродромом под Шахтами.
Если вы служили в этих местах или в смежных частях — поделитесь своими воспоминаниями. Каждая история важна: из таких личных рассказов складывается настоящая, живая история нашей авиации.